За последние два года российский финансовый сектор столкнулся с масштабным обновлением требований к защите информации и операционной надежности. В документах Банка России и новой редакции ГОСТ Р 56939–2024 акцент сместился с формального наличия бумажных регламентов на реальную, доказательную защищенность, встроенную в сам процесс разработки.
На практике это означает, что безопасность должна оставлять цифровой след, который можно в любой момент предъявить внутреннему контролю, аудитору или регулятору. Давайте разберемся, как интерпретировать новые положения ЦБ через призму DevSecOps и почему инструменты класса ASOC (Application Security Orchestration and Correlation) становятся фундаментом для построения доказательной базы.
От разовых проверок к непрерывному процессу
Цель регулятора — увидеть полную картину безопасности приложения. Если приложение обновляется еженедельно, то классический ежегодный аудит безопасности становится скорее архивным документом, чем инструментом управления. В то время как регулятору нужен живой процесс.
Положение ЦБ 821-П, вступившее в силу в 2024 году, стало базовым документом для защиты переводов денежных средств. И ключевой момент здесь — требования к зрелости разработки. Для критичного ПО документ требует сертификации ФСТЭК России либо оценки соответствия по ОУД 4 (ГОСТ Р ИСОМЭК 15408–3). Важно понимать: ОУД 4 отражает не просто факт успешного тестирования, а обеспечение воспроизводимости результатов. У вас должны быть документально зафиксированы проектные решения, доказательства тестов, анализ уязвимостей и жесткий контроль их исправления.
Кроме того, 821-П требует регистрировать действия работников при доступе к защищаемой информации. И речь здесь не о простых коммитах в Git. Код и конфигурации — критичные объекты, поэтому требование регулятора на инженерном языке означает сквозную трассируемость (traceability): вы должны видеть связь между бизнес-требованием, изменением в репозитории, конкретной сборкой, релизом и записью в журнале эксплуатации. Так вы в любой момент будете четко понимать, кто инициировал изменения, что именно попало в релиз и где сейчас работает.
Положение ЦБ 851-П усиливает требования к регулярным проверкам. В документе закреплено требование ежегодного тестирования на проникновение. Но для банка, работающего в парадигме DevOps, этого критически мало: риски появляются с каждым новым релизом.
Банки вынуждены внедрять непрерывные проверки: статический (SAST) и динамический (DAST) анализ, сканирование зависимостей (SCA), контроль контейнеров и конфигураций. Регулятор не диктует конкретные утилиты, но ожидает, что процесс будет прозрачным и доказуемым.
Новое Положение ЦБ 850-П вводит жесткие требования к операционной надежности и дисциплине изменений. Релиз — теперь объект управления, а не просто факт выкатки в прод.
Немалая доля инцидентов в банках связана не с хакерами, а с дефектами кода и ошибками конфигурации, которые возникли с обновлением. DevSecOps здесь работает в двух направлениях: снижает киберриски и стабилизирует релизный конвейер. Если настроены Quality Gates, а уязвимости реально исправляются и перепроверяются, вы получаете управляемость — именно то, к чему стремятся команды ИБ, разработки и аудиторы от регулятора.
ГОСТ Р 56939–2024: от регламентов к живым процессам
Новая редакция ГОСТ Р 56939–2024 соотносит регуляторные требования с реалиями современной разработки. Раньше подход строился на мерах: написали регламент — поставили галочку. Теперь фокус на процессах: вход, выход, роли и артефакты. Нужно не просто провести анализ один раз, а выстроить конвейер автоматического запуска анализаторов для каждого релиза и при этом подтвердить существование процесса наличием артефактов.
Стандарт описывает блоки процессов, которые нужно внедрить:
Чтобы совершить переход без боли, необходимо выстроить целостный контур управления: выделить критичные системы, провести аудит этапов разработки, назначить владельцев бизнес-процессов из команд ИБ, разработки и эксплуатации, а также определить артефакты для аудита. Суть — в автоматизации проверок в пайплайнах, создании задач в трекере и внедрении метрик, таких как скорость устранения уязвимостей (TTE/TTR) и покрытие репозиториев. ГОСТ прямо требует автоматизации управления недостатками, поскольку таблицы и почта не обеспечивают ни прослеживаемости, ни дисциплины процесса.
Роль ASOC в построении доказательной базы
В получении оценки по ОУД 4 сложность представляет сбор доказательств. При прохождении аудитов надо иметь аргументированные ответы на вопросы: «Как вы гарантируете, что в релиз не попала критичная уязвимость? Где лог решения по false positive? Кто подтвердил исправление?».
И здесь на сцену выходят решения класса ASOC, такие как Apsafe. Проблему классического AppSec, когда инструменты (сканеры, баг-трекер, документация) не интегрированы друг с другом, решает ASOC-система, работающая как единый хаб. Система собирает результаты всех сканеров, убирает дубли, связывает находки с конкретными версиями ПО и ведет историю всех решений.
Кейс Apsafe: управляемый сервис как опора. Apsafe — готовый сервис от УЦСБ. Он имеет в ядре систему класса ASOC и берет на себя оркестрацию запуска проверок и валидацию результатов AppSec-аналитиками.
Главное преимущество — скорость старта. Самостоятельное построение ASOC внутри банка предполагает найм, закупку и настройку инструментов, занимающую месяцы. Apsafe позволяет срезать этот угол: техническое подключение и получение первого валидированного отчета занимает около 10 дней. Таким образом, безопасность переводится в режим регулярного конвейера (проверки ежемесячно или чаще) с самого старта.
Как решение работает в банке?
Вы подключаете репозитории и пайплайны. Система автоматически запускает проверки при изменениях. Результаты агрегируются в единый интерфейс, где аналитики отсеивают ложные срабатывания. Подтвержденные баги передаются в трекер разработчиков уже с контекстом и приоритетом.
Банк для аудита получит готовый набор артефактов:
Производственная доказательная база формируется сама в процессе работы, без судорожной подготовки документов за ночь до прихода проверяющих из ЦБ.
Apsafe — облачная платформа. Для управляемых сервисов это норма. Комплаенс может быть спокоен: в решении применяется сегментация данных клиентов, RBAC (Role-based access control), удаление данных после анализа. Если банк категорически против облака, возможен on-premise, но на внедрение потребуется выделить больше времени и внутренних ресурсов для поддержки.
План действий: быстрый старт и выход на зрелость
Если самостоятельное выстраивание процессов обычно занимает кварталы, то с управляемым сервисом график сжимается до 90 дней.
Быстрый старт. Подключение репозиториев, настройка доступов и получение первых результатов анализа. Банк видит реальную картину уязвимостей уже через 10 дней.
Процесс. На согласование артефактов для аудита, интеграцию с трекером задач и запуск регулярных проверок (не реже раза в месяц) с валидацией от экспертов сервиса уйдет до 20 дней.
Масштабирование и SLA. Раскатка практики на все ключевые системы. Введение SLA на исправление багов и включение Quality Gates в пайплайнах. Формирование пакета документов для внутреннего аудита уже на основе накопленной статистики. Процесс займет до двух месяцев.
Новая регуляторная реальность финансового сектора устанавливает принцип: безопасность должна быть воспроизводимой и доказуемой. Выигрывают те команды, которые перестают плодить бумажные отчеты и строят единый цифровой контур управления: от коммита до закрытого тикета в таск-трекере. Сервисы класса ASOC позволяют сделать этот процесс промышленным, избавляя ИБ-специалистов от рутины и давая бизнесу прозрачность. Именно таким решением является Apsafe от УЦСБ — компании с 18-летним опытом в ИБ. Apsafe помогает выполнять требования регулирующих органов в части безопасной разработки ПО, предоставляет набор артефактов, необходимых в процессе аудита.
Реклама. ООО «УЦСБ», ИНН: 6672235068, Erid: 2VfnxyRoGuo
.jpg)
- Стоимость медиауслуг (открыть PDF) -
Отправляя данную форму вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности персональных данных
Отправляя данную форму вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности персональных данных
