На пути к глобальному контролю в сфере ИИ
Развитие передовых больших языковых моделей и других систем искусственного интеллекта стремительно опережает создание международных защитных механизмов. Эксперты предупреждают: у человечества ещё никогда не было оружия такой высокой разрушительной силы. На этом фоне мировое сообщество предпринимает определенные шаги по формированию архитектуры глобального управления ИИ — от саммитов на высшем уровне до создания специализированных международных институтов. Однако геополитические противоречия между ключевыми державами ставят под вопрос эффективность этих усилий.
За последние годы сформировался многоуровневый ландшафт международных инициатив в данной области. Наиболее значимым событием стало учреждение Генеральной Ассамблеей ООН в августе 2025 года Глобального диалога по вопросам управления ИИ — первой универсальной площадки, объединяющей все 193 государства-члена ООН, а также частный сектор, гражданское общество и научные круги. Первый Диалог прошёл в Женеве в июле 2026 года, второй запланирован на май 2027-го в Нью-Йорке. Генсекретарь ООН Антониу Гутерриш сформулировал императив предельно чётко: «Вопрос больше не в том, преобразует ли ИИ наш мир — он уже это делает. Вопрос в том, будем ли мы управлять этой трансформацией вместе — или позволим ей управлять нами».
В рамках вышеназванной структуры создана независимая международная научная группа из 40 экспертов, выполняющая функции системы раннего предупреждения. Её сопредседателями являются один из «крёстных отцов» современных нейросетей Йошуа Бенжио (Канада) и известная журналистка, писательница и лауреат Нобелевской премии мира за 2021 год Мария Ресса (Филиппины). Группа уже представила свой предварительный доклад, обеспечив участников форума единой доказательной базой для выработки политических решений.
Геополитический разлом в «империи нейросетей»
Отталкиваясь от примера со взломом ботами онлайн-платформы Hugging Face, эксперты в своей первой аналитической записке заявили о негативных тенденциях в «империи нейросетей», усиливающих опасения по поводу утраты людьми способности «держать в узде» своенравную технологию уже в ближайшем будущем. «Исследователи давно предупреждали, что к потере контроля может привести сочетание трёх факторов: цели, не соответствующей намерениям человека, способности добиваться этой цели и среды, которая это позволяет. Этим летом все три фактора впервые сошлись в реальных условиях, а не в лаборатории», — констатировал Йошуа Бенжио.
Свой вклад в поиск решений внесли международные встречи высокого уровня, направленные на согласование подходов к регулированию, безопасности и развитию передовых систем ИИ (Frontier AI). Саммит в Блетчли-парке (2023) и Сеульский саммит (2024) заложили основы диалога о безопасности LLM во избежание потенциальных катастрофических рисков в кибербезе, биологии и дезинформации. Парижский саммит (2025) завершился принятием совместной декларации 61 страны о необходимости «открытого, инклюзивного и этичного» ИИ. Однако США и Великобритания отказались подписать документ: американская сторона, в частности, предупредила, что «чрезмерное регулирование может убить целую отрасль».
Здесь будет уместно упомянуть исследовательские инициативы Университета ООН, координируемые преимущественно его исследовательским институтом в Макао (UNU Macau). Они направлены на решение одной из ключевых проблем мирового регулирования технологий — предотвращение фрагментации международных правил и стандартов в сфере безопасности ИИ. Вместо труднодостижимой полной унификации законов Университет ООН предлагает концепцию интероперабельности (совместимости) систем управления ИИ, выступающую в качестве прагматичного «третьего пути».
Значимым институциональным сдвигом стало создание Всемирной организации сотрудничества в области искусственного интеллекта (WAICO): по инициативе Китая в июле 2026 года в Шанхае соглашение о её учреждении подписало 29 государств, включая Россию, Пакистан, Индонезию, Бразилию и Казахстан. Среди ключевых целей — преодоление цифрового разрыва между странами, выработка единых технических стандартов и совместное управление ИИ-рисками. Показательно, что ни одна западная страна не вошла в число учредителей WAICO, что свидетельствует о формировании параллельных экосистем управления LLM по геополитическим линиям.
На уровне противодействия киберугрозам в октябре 2025 года с подачи России была открыта к подписанию Конвенция ООН против киберпреступности, которую поддержало 81 государство. Она прямо учитывает вызовы, связанные с ИИ, включая угрозу автономных систем, способных проводить атаки программ-вымогателей. В частности, документ требует от стран-участниц ввести в национальные законодательства уголовную ответственность за ключевые виды киберпреступлений. В их числе — незаконный доступ к системам и перехват данных, воздействие на данные и инфраструктуру, неправомерное использование устройств, цифровой подлог, плюс хищения и мошенничество с использованием ИКТ.
Киберпространство — театр военных действий?
Отдельно стоит рассмотреть такую глобальную переговорную площадку, как Всемирный механизм по международной информационной безопасности, официально учреждённый резолюцией Генассамблеи ООН №A/RES/80/16 в прошлом декабре. Данная структура заменила временные экспертные и рабочие органы, действовавшие с 2004 и 2019 годов, и стала работать на постоянной основе как вспомогательный орган Генассамблеи.
Столпы механизма составляют такие направления, как анализ существующих и потенциальных угроз в сфере ИКТ, подготовка правил, норм и принципов ответственного поведения государств, обсуждение применимости международного права к цифровой среде и перспектив выработки юридически обязывающих соглашений, меры укрепления доверия и наращивание потенциала развивающихся стран.
Одним из важных инструментов, служащих усилению доверия, является Глобальный межправительственный реестр контактных пунктов ООН по компьютерным инцидентам. В его цели входит снижение напряжённости в киберпространстве, предотвращение конфликтов и устранение последствий серьёзных атак с помощью профессионального диалога вместо политизированных обвинений. Государства на добровольной основе передают в секретариат ООН данные о своих дипломатических и технических контактных пунктах. Реестр носит добровольный, практический и нейтральный характер. В случае инцидента любая страна-участница может напрямую обратиться к компетентному ведомству другой страны для прояснения обстоятельств.
У России и её союзников есть разногласия с блоком западных стран во главе с США в вопросе новых правил в цифровой сфере: если наша сторона представляет их себе как юридически обязывающие, то оппоненты настаивают на принципе добровольности. В ходе первого пленарного заседания, состоявшегося в июле 2026 года, государства-участники сделали первый практический шаг в рамках мандата нового механизма и раскрыли своё видение ключевых угроз.
Как отметил посланник Москвы, начальник отдела департамента международной информационной безопасности МИД Александр Радовицкий, «наибольшую опасность представляет использование ИКТ в целях, противоречащих Уставу ООН, — для подрыва суверенитета государств, нарушения их территориальной целостности, вмешательства во внутренние дела». Дипломат в своей речи поставил на первое место такие угрозы, как милитаризацию частного сектора, применение ИКТ в наступательных целях, «незадекларированные вредоносные возможности» (проблема закладок на программном и аппаратном уровнях) и эксплуатация низкоорбитальных систем спутниковой связи для решения военно-политических задач в интересах отдельных стран.
Радовицкий упомянул о попытках руководства Евросоюза обвинить Россию в агрессивных действиях в сфере ИКТ: «Напомню, что именно страны НАТО признали киберпространство театром военных действий, именно НАТО и его члены наращивают наступательные цифровые потенциалы, отрабатывают компьютерные операции против российской критической информационной инфраструктуры в рамках регулярных учений».
Многое об отношении оппонентов РФ к обсуждаемой проблеме проясняет тот факт, что американская сторона не выдала визу для поездки на мероприятия по линии Генассамблеи ООН замглавы МИД России Александру Алимову, курирующему направление всемирной организации в своём ведомстве. Дипломат часто высказывает принципиальную позицию по вопросам глобального инфобеза, ратует за принятие универсальных международно-правовых инструментов, которые ограничивают использование ИКТ во вредоносных целях, выступает в пользу переговоров о безопасном и равноправном применении передовых технологий через специализированные структуры ООН.
Нюансы в подходах ключевых игроков
Позиции наиболее влиятельных держав по вопросу международного регулирования принципиально расходятся. Вашингтон последовательно отвергает любые попытки создания централизованных механизмов глобального управления ИИ. В официальном заявлении американской миссии при ООН в Женеве подчёркивается: «Усилия по контролю над ИИ через ООН или другие глобальные органы контрпродуктивны». США настаивают на том, что национальный суверенитет — превыше всего, а международное сотрудничество должно фокусироваться на продвижении инноваций, а не на ограничениях. Американский «План действий по ИИ», принятый в июле 2025 года, закрепляет три столпа: собственно ускорение инноваций, развитие инфраструктуры, а также лидерство в международной дипломатии и безопасности.
Китай, напротив, позиционирует себя как поборник многостороннего подхода, ведущей роли ООН в регулировании технологий и принципа инклюзивности, продвигая концепцию совместного использования выгод от искусственного интеллекта со всеми странами, особенно с представителями Глобального Юга. Официальный Пекин заявляет, что не стремится единолично владеть ИИ-разработками, а готов делиться ими с международным сообществом. При этом власти КНР активно предлагают своё развёрнутое видение регулирования ИИ как альтернативу западным методам: учреждение WAICO — организации с явным акцентом на интересы развивающихся стран и без участия западных держав — весьма характерно.
Европейский союз занимает промежуточную позицию, настаивая на создании глобальной системы управления нейросетями на основе демократических ценностей и риск-ориентированного подхода, закреплённого в Акте об ИИ (AI Act от 2024 года). ЕС активно поддерживает усилия ООН и выступает за «интероперабельность» регуляторных подходов.
Россия, наряду с Китаем, вошла в число учредителей WAICO, что отражает её ориентацию на сотрудничество с не-западными центрами силы. Индия участвовала в Парижском саммите и поддержала его декларацию, сохраняя баланс между Западом и Китаем. Власти Великобритании занимают двойственную позицию: с одной стороны, продвигают идею международного надзорного органа, с другой — отказались подписать Парижскую декларацию, ссылаясь на опасения избыточного регулирования. Премьер-министр Энди Бернем заявил о готовности Лондона возглавить разработку единых международных стандартов безопасности ИИ, сделав эту тему приоритетной на предстоящем председательстве в G20.
За будущее без «роботов-убийц»
Несмотря на глубокие разногласия, необходимо искать реалистичные пути продвижения к международному консенсусу. Ключевым принципом на начальном этапе, наверное, могла бы стать интероперабельность вместо гармонизации — подход, позволяющий сохранить регуляторное разнообразие национальных и региональных систем при обеспечении совместимости на базе общих минимальных стандартов безопасности. Этот принцип предполагает не унификацию законодательства, а создание «мостиков» между различными режимами регулирования.
Второе направление видится в разработке глобально согласованных глоссариев и таксономий, обеспечивающих единое понимание базовых терминов («система ИИ», «высокорисковое применение») и снижающих когнитивные барьеры между надзорными органами разных стран. Без общего языка невозможны ни совместная оценка угроз, ни взаимное признание сертификационных процедур.
Третий вектор — это создание трансграничных регуляторных «песочниц» (regulatory sandboxes), позволяющих тестировать новые подходы к управлению ИИ в контролируемых условиях и накапливать эмпирические данные для последующей выработки общих стандартов. Подобные механизмы уже апробируются в ЕС и могут быть масштабированы на международный уровень.
Наконец, многосторонние усилия ООН заслуживают поддержки даже со стороны скептически настроенных держав. Глобальный диалог по управлению ИИ и Международная научная группа разворачивают площадку для коммуникации, где голос каждой страны — включая развивающиеся государства — имеет вес. Формирование Глобального фонда развития потенциала в области ИИ способно снизить опасения малых игроков относительно технологической зависимости, создать материальные стимулы для участия в многосторонних механизмах и помочь преодолению цифрового разрыва между странами-лидерами и остальным миром.
Перспективы международного сотрудничества в сфере ИИ на сегодняшний день определяются фундаментальным противоречием: технология по своей природе трансгранична, тогда как регулирующие её политические системы остаются национальными. Учреждение WAICO и параллельное развитие ооновских механизмов отражают формирование двух конкурирующих моделей глобального управления ИИ — «суверенной» и «многосторонней». Однако сам факт институционализации диалога — даже в условиях геополитического раскола — свидетельствует о признании всеми сторонами невозможности решения проблемы в одиночку.
Реалистичный сценарий на ближайшие годы — не появление единого глобального регулятора, а зарождение «сетевой» архитектуры управления, состоящей из взаимосвязанных, но автономных режимов, объединённых общими минимальными стандартами безопасности. В интересах дела надо сохранять каналы коммуникации между США, Китаем, Россией, ЕС и другими центрами силы, приоритизировать технические механизмы верификации и мониторинга над политическими декларациями и, что критически важно, быть готовыми поступиться частью конкурентных преимуществ ради предотвращения катастрофических сценариев.
В ходе 81-й сессии Генассамблеи ООН Антониу Гутерриш подчеркнул: технологии концентрируются у узкого круга корпораций, а не государств, поэтому странам нужно действовать срочно. По мнению политика, в будущем не должно быть места «роботам-убийцам» и алгоритмам, принимающим решения о жизни и смерти. История неоднократно демонстрировала, что человечество способно достигать прорывных соглашений перед лицом экзистенциальных угроз — как это произошло в сфере ядерного нераспространения. Вопрос сегодня в том, хватит ли политической воли и времени, чтобы повторить этот опыт применительно к искусственному интеллекту.